Память, вшитая в землю.
Когда-то эта древняя земля гудела от крестьянских забот. Семь широких улиц, три устремленные в небо мечети, сотни детских голосов — Нижний Карач (Түбән Карач) вписал свои первые страницы в историю региона еще на заре XVIII века, задолго до появления многих соседних сел. Сегодня здесь тишина. Время словно замедлило свой ход, оставив от былого величия лишь рельефные очертания старых усадеб, заросшие фундаменты храмов да холмы бывших гумен, где когда-то целыми зимами молотили хлеб.
Но деревня жива, пока у нее есть сердце. Живы ее дух, ее история и память. Мы можем отчетливо разглядеть прошлое этой земли через судьбы людей, которые, родившись здесь и проведя полжизни в городской суете, все равно вернулись к истокам. Такой «живой летописью» края, человеком-историей является наш сегодняшний собеседник — Талгат Кашфразыевич Арсланов.
В Актанышском районе Талгата-абыя знают многие. В 2016 году, когда скептики окончательно махнули рукой на Нижний Карач, сокрушаясь о «вымирающей деревне», он взял и построил здесь просторный двухэтажный дом. А началось все еще в 2007-м, когда он выкупил землю, завел скот и превратился в настоящего, крепкого фермера. Талгат-абый и сегодня в постоянном движении. Он не собирается сдаваться или покидать родные края, находя подлинный вкус жизни в ежедневных сельских хлопотах.
Из зимних хроник: Прошедшая зима устроила Карачу суровую проверку. Деревня оказалась отрезанной от мира глубокими сугробами. Дороги не было совсем. В соседний магазин невозможно было проехать ни на машине, ни даже на лошади с санями — застревали. Тогда Талгат-абый оседлал коня верхом и, как в былые века, пробился сквозь метель, чтобы привезти в деревню продукты.
Сегодня Нижний Карач — это всего четыре жителя. Талгат-абый с помощником Сергеем да 74-летний Ансаф-абый, который тоже вернулся из города и ведет хозяйство с напарником.
Детство, похожее на сказку, и «заграничная» служба
Для современного поколения рассказы Талгата Арсланова о детстве звучат как удивительное предание. Его родители — Кашфразый и Гульджаннат — уже десятилетия назад ушли в мир иной. Но отчий фундамент, дом, который они построили, цел. Сын бережно хранит этот очаг и делает все, чтобы Нижний Карач не исчез с географических карт.
Талгат-абый родился здесь в 1961 году. В семье росло четверо детей, он был третьим. Сейчас все они разлетелись: брат Зульфат приезжает из Сарапула, сестра Лузия после выхода на пенсию перебралась из Набережных Челнов в Уразаево, младший брат Загит в Челнах. Но родовое гнездо до сих пор притягивает всех: родственники и бывшие односельчане регулярно навещают Талгата-абыя, чтобы поклониться родной земле, которая дает силы и обновляет душу.
«Когда мы были маленькими, деревня цвела, — вспоминает Талгат-абый. — Улицы были переполнены детворой. В нашем классе училось пять мальчишек. С первого класса мы ходили в школу в Новое Курмашево, жили там в интернате. Так этой мужской пятеркой и проучились до восьмого класса. А среди тех, кто старше, в каждом поколении было по пять-шесть детей. Деревня жила полной, бурлящей жизнью. Все дни мы проводили на улице: играли, бегали у реки, а едва весной сходил снег — сразу разувались и бегали босиком. Это было свободное, счастливое детство в абсолютной гармонии с природой. Сейчас детей босиком ходить не пустят, времена изменились. Но то тепло и простое счастье я помню до сих пор».
После восьмого класса Талгат продолжил учебу в Татарские Суксы, а осенью 1979 года был призван в армию. Служба забросила деревенского парня в Прибалтику — в строительный батальон на территории Литвы. Хотя это был Советский Союз, для него, выросшего в татарской глубинке, край казался настоящей заграницей. «Бог так распорядился, — с улыбкой говорит он о стройбате. — Но это была великая школа жизни и закалки».
Городской зигзаг и возвращение к корням
После демобилизации Талгат уехал в город. Сегодня он иногда задумывается: «Может, надо было сразу остаться в деревне?» Но на дворе стояли 80-е, родители тогда массово стремились отправить детей в города ради «лучшей доли и больших возможностей».
С 1983 по 2007 год наш герой жил и работал в Набережных Челнах. Трудился в транспортной сфере, крутил баранку. Позже ушел в бизнес — открыл свои торговые точки, занимался продажей овощей и фруктов. Но, несмотря на городской ритм, связь с деревней не прерывал: приезжал почти каждые выходные, проводил здесь все отпуска. А потом наступил момент, когда городская суета окончательно пресытила душу. Его неудержимо потянуло назад — к корням, к земле, хранившей следы его босоногого детства.
Закат Нижнего Карача начался на рубеже 1970–1980-х годов. Главной бедой стало бездорожье. Отсутствие нормальных путей сообщения в распутицу делало жизнь невыносимой. В то же время соседние деревни начали газифицировать, туда прокладывали асфальт, проводили воду. Нижний Карач остался в стороне от этого прогресса. Люди потянулись туда, где комфортнее, — это естественное человеческое желание. Большинство карачцев переселилось в Новое Курмашево. Улицы опустели.
«Это трагедия не одной нашей деревни, это общая горькая судьба сотен татарских сел той эпохи», — с грустью констатирует фермер.
Четыреста овец и девять гектаров люцерны
«Человек всегда тоскует по родине, — рассуждает Талгат-абый. — Кто-то носит эту тоску глубоко в себе, кто-то пишет стихи или слагает песни. А я решил доказать свою любовь делом — взял и вернулся».
Вернувшись, Арсланов сразу занялся фермерством. Сначала держал коров — доходило до десяти дойных голов. Позже переключился на овцеводство. Сегодня в его отаре вместе с ягнятами насчитывается около четырехсот овец, есть и козы. Это колоссальный, ежедневный труд, требующий адского терпения.
На вопрос о том, как он справляется с такой отарой, Талгат-абый отвечает просто:
— Стригу овец сам, никого не нанимаю. Рука уже набита, ножницы слушаются. В сезон стрижки приходится обрабатывать по 7–10 голов в день. Процедуру проводим дважды в год, и каждый раз это настоящий трудовой марафон. Но я не жалуюсь. В этих простых, честных сельских буднях и есть смысл моей жизни.
В распоряжении фермера — более девяти гектаров паевых земель. Раньше пробовали сажать разные культуры, включая картофель. Но со временем фермер остановился на самом практичном варианте — многолетней траве люцерне, которая служит идеальным питательным кормом для зимовки скота. А картофель для собственных нужд они теперь сажают сообща — скооперировавшись с дружественной семьей Аюповых.
Одиночество? Нет, независимость
Когда Талгат-абый объявил о решении окончательно переехать в глухую деревню, окружение отреагировало неоднозначно.
— Шумели, конечно, — смеется он. — Удивлялись: «Все нормальные люди из деревни бегут, а ты обратно». Говорили мне прямо: «Ну ты и чудак, Талгат, не такой, как все».
Семья фермера осталась в городе. С супругой они расстались, она живет в Челнах. Дочь Лейсан регулярно навещает отца, во всем помогает. Есть двое внуков, но они стопроцентные городские жители, серьезно увлекаются спортом и к сельскому быту пока равнодушны. «Время другое, у молодежи сейчас совсем иные приоритеты», — без обиды в голосе констатирует дедушка. На шутливый вопрос о возможном изменении семейного статуса в будущем Талгат-абый с улыбкой подмигивает: «Кто знает, жизнь долгая, может, всё еще впереди!»
Главная опора фермера в ежедневных делах — его помощник Сергей.
— Я ему доверяю как себе, — делится Талгат Кашфразыевич. — Одному такой объем работы не потянуть. Сергей уже полностью адаптировался, искренне полюбил деревню. Я купил ему электровелосипед, теперь он везде успевает: и отару пасет, и по хозяйству помогает. Золотые руки.
Дом у Арсланова современный, двухэтажный, правда, отапливается электричеством — газа в деревне так и нет. «Если честно, сейчас я понимаю, что и одного этажа хватило бы, на второй я почти не поднимаюсь, — признается хозяин. — Но тогда, в 2016 году, был особый душевный подъем. Хотелось построить что-то монументальное, укрепить родовое гнездо, оставить след. Была иллюзия, что за мной и другие потянутся (смеется). Помогали родственники: братья приезжали на стройку, особенно поддержал брат-предприниматель из Сарапула. Мы сделали это вместе».
Философия оптимизма: «В деревне нет работы только для ленивых»
На вопрос о будущем Нижнего Карача и о том, верит ли он в возрождение деревни, Талгат-абый отвечает как реалист, умудренный опытом:
— Мечтать, конечно, нужно. Но жизнь идет своей дорогой. Сейчас ведь пустеют не только маленькие деревни, но и крупные села. Идешь по центральной улице большого села — и там через один дом заколоченные окна. Люди уезжают. Но у меня самого мысли уехать отсюда никогда не возникало. Я в 2007 году как пустил здесь корни заново, так и всё. Еду в Челны по делам — но никогда там не ночую, тянет обратно. Даже в райцентре Актаныш долго находиться не могу — задыхаюсь, хочу домой, в Карач.
В арсенале фермера — легковые автомобили и собственный трактор, без которого в деревне как без рук. Он не только обеспечивает себя, но и помогает косить сено родственникам и соседям. Талгат-абый категорически не согласен с расхожим мнением, что в современной деревне невозможно выжить:
— Когда говорят «в деревне нет работы» — я не верю. Было бы желание! Если у человека есть руки и воля, он всегда найдет себе занятие и заработок. Посмотрите на тех же Аюповых у нас — трудятся, крутятся, никуда не уезжают. Кто-то держит скот, кто-то выращивает гусей или уток. Даже имея 3–5 коров, можно полностью прокормить семью и иметь стабильный доход от сдачи молока и мяса. Сидеть и плакать, что нет работы — это удел ленивых. Для тех, кто хочет жить и созидать на своей земле, деревня всегда откроет возможности.
Эпилог
История Талгта Арсланова — это не просто хроника фермерского хозяйства. Это манифест верности своим истокам. Пока по заснеженным просторам Нижнего Карача разносится уверенный гул его трактора, пока горит свет в окнах его двухэтажного дома и шумит на пастбище четырехсотенная отара, старинная татарская деревня продолжает жить. Нижний Карач не исчез с карты. Он держится. На плечах одного сильного и преданного своей родине человека.
Нет комментариев